Международный конкурс журналистских работ
посвященный 100-летию Республики Башкортостан

Победит ли Прометей?

28.04.2018 | gines

Как современный человек представляет себе Олимп? Да очень просто: он открывается нам каждый вечер кликом на пульт телевизора. Вот примерно таким – ничего не стесняющимся телешоу – и предстает Олимп на сцене Башдрамтеатра в новой постановке по драме Мустая Карима «Не бросай огонь, Прометей!» Ильсура Казакбаева. Явления нового «Прометея» зрителю пришлось ждать долго: предыдущая постановка Рифката Исрафилова состоялась в 1977 году. Она была безоговорочно принята самим автором, шла с аншлагами, тем более что играли такие звезды театра, как Гюлли Мубарякова, Ильшат Юмагулов, Олег Ханов.

Роль Зевса – нового правителя, только что победившего отца Крона и воссевшего на его место, изо всех сил напускающего на себя величественность, в парадном красном костюме (здесь небесные чертоги все-таки, а не зал заседаний) – кажется, как нельзя лучше подходит Артуру Кунакбаеву. Скоро он обзаведется всеми атрибутами власти: парадным портретом с мудрым прищуром для украшения кабинетов подчиненных, красным знаменем со странными символами (правда, ход, когда в это знамя заворачивают женщину легкого поведения, остался многим непонятен). Но еще больше сообщает нам о нем вступление к спектаклю, взятое из «Долгого-долгого детства». О том, что настоящего человека – и тем более правителя – должны одолевать сомнения: не зря ли он развязал войну, пролил кровь? Но олимпийцу (и многим другим, кто себя таковыми вообразил) они неведомы…

А что насчет прочих, подчиненных богов? Если по мифам Гера – третья жена Зевса, то здесь она (Ильгиза Гильманова) седьмая – то есть уважаемой подругой и мудрой советчицей ей не бывать. Афродита (Милена Ишаева, в оригинале у Мустая – защитница любви, как бы дело не повернулось) откровенно «клеится» к Прометею и курит что-то явно покрепче обычных сигарет. Власть (Фанис Рахметов) и Сила (Айдар Шамсутдинов) в отсутствие применения, в атмосфере вечного праздника вырождаются в тупого солдафона и средней руки придворного с большими амбициями. Причем Власть щеголяет в черном пиджаке с белой пачкой и колготками – так широко истолкована ее природа: «Цвет сорок раз меняя на глазах/, Ты сорок раз меняешь и повадки./ – Я – Власть, привычны мне метаморфозы,/ Что ни скажу – все к месту и правдиво). Словном, умных советников у Зевса не наблюдается. Только с исполнительностью и угодливостью в лице Гермеса (Артур Кабиров) все в порядке. Однако именно он и проговаривается в присутствии Прометея о небесном огне, который должен соединиться с земным – и на Земле наконец наступит весна.

Уверенней всех себя на этом шоу чувствует Эрида – богиня раздора: ведь теперь она  – его ведущая! Справа и слева от сцены не раз возникает экран, с которого она тараторит о текущих событиях – что бы ни происходило, ей дело найдется. Эриду – возможно, это нормальный ход для московских театров – играет Урал Аминов, иногда по ходу действия снимая парик. Хотя, пожалуй, даже московские ведущие любого пола не щеголяют в блестящем с ног до головы. Но зато каково предвидение Мустая Карима: Эрида будет главным оружием не только у Зевса в борьбе с замыслом Прометея, но дальше – против людей, уже добывших огонь и открывших для себя и Землю, и Вселенную. И сейчас, кажется, снова пришло ее время, и одного Прометея против нее будет мало – все люди должны стать титанами, чтобы победить ее.

А что же сам Прометей? К сожалению, несмотря на прекрасные внешние данные, молодому актеру Азату Валитову пока что не удалось стать центральной фигурой спектакля. А ведь роль очень богатая. Начнем хоть прямо с начала: лучшие герои Мустая всегда немного наивны, хитрость и изворотливость (кроме тех случаев, когда только они бедняка и выручат) мастеру претили. Вот и Прометей туда же: какой другой придворный заявил бы на победном пиру, что, мол, чаша вина ему горька и теперь он потерял единственного друга? А какой опытный правитель на месте Зевса не взял бы эту неосторожность на заметку, а недовольного – под пристальное наблюдение? Но лишь его одного посреди этого столетнего пира-забвения одолевают думы и заботы. Все его мысли – о людях, которых он же когда-то и создал, а Зевс оставил прозябать в темноте, и о любимой Агазии – земной женщине, которую он полюбил…

Образ Агазии в этом спектакле оказался для меня слишком неожиданным. Да, она не такая, как все – это подчеркивает сам автор, но здесь она кто – работница ЖЭУ? Не совсем здоровая девушка с невнятной речью? Возможно, ее скромный платок и телогрейка – просто резкий контраст тому великолепию, на которое Прометей и на Олимпе насмотрелся. Зато Агазия ничего не требует от возлюбленного – напротив, счастлива и единым мигом, проведенным вместе, и сама способна утешить и вдохновить. Но все-таки хочется увидеть, что Гульнара Казакбаева – на самом деле очень красивая актриса. И попытки придать спектаклю больше национального колорита, оставив героям фамилии актеров (Зевс – Кунакбаев, Прометей – Валитов), плюс танцы Ириды и Гермеса под гармонь, чтобы понравиться людям, тоже выглядят какими-то искусственными, а не удачными находками. Получается, драма-драмой, а потанцевать все равно повод найдем?

Еще что удивительно? Что у бедствующих землян есть своей Зевс, которому так же беспрекословно подчиняются – Адамшах (Алмаз Юсупов). И радостно исполнивший свое предназначение Прометей, доставив тростинку с огнем («Хочу глаза открыть я человеку/, Пусть видит, сколько красоты и мощи/ Есть в нем самом… Потом когда-нибудь/ Он будет мне за это благодарен»), подвергается самому суровому испытанию не на скале Кавказа, а именно в этот момент: люди испугались огня. И если в оригинале Мустая Карима Агазия – настоящая подруга титана, воплощающая земной огонь, – буквально загорается и сгорает в его объятиях, избавляя от страшного выбора – жизнь любимой или благоденствие людей – то здесь ничего подобного не происходит: Агазию убивают за миг до того, как люди прозреют и поймут, чем их одарили. Решение режиссера здесь ближе к греческой трагедии, где герой может пойти против воли богов, чтобы добиться справедливости, но цену за это придется заплатить максимальную. Порой, чтобы сделать мир лучше, нужно пожертвовать абсолютно всем – эту мысль спектакль, несмотря на порой странную, гротескную форму, передает на все 100 процентов.

По мнению художественного руководителя театра Олега Ханова, Мустай Карим принял бы новое прочтение своей пьесы – ведь хорошая драматургия и отличается уместностью в разные времена и в разных формах.

 

Екатерина Климович.

Фото Риты Ишниязовой и из архива театра.

Скачать (PDF, 2.05MB)